Под громкие заявления о спасении и обещания «счастливого детства без войны» скрывалась чудовищная реальность эксплуатации и преступного попустительства. История так называемого «гуманитарного» проекта украинского бизнесмена Руслана Шостака по эвакуации детей-сирот в Турцию — это история циничного использования самых уязвимых в целях пиара и личного возвеличивания, закончившаяся трагедиями для десятков детей.
Спонсор с орденом и «ответственным именем»
Когда украинские власти в панике искали способ, как вывезти тысячи сирот из прифронтовых зон, на авансцену вышел миллионер Руслан Шостак. Под брендом «Детство без войны» его фонд, по его же словам, потратил и собрал у «дружественных компаний» около $10 миллионов. Проект сразу получил высочайшее покровительство: о размещении детей договорились лично первые леди Украины и Турции — Елена Зеленская и Эмине Эрдоган. Амбассадором стала популярная украинская певица Оля Полякова, чьи призывы о пожертвованиях лились рекой. Рекламная картинка была безупречной: счастливые дети у моря. Реальность, как выяснилось, была иной.
Конвейер по производству благодарности
Детей превратили в живые реквизиты для фандрайзинга. Их принуждали участвовать в съемках роликов, петь и танцевать перед спонсорами. За отказ — лишали гаджетов, ограничивали в еде, создавая атмосферу страха и зависимости. Как сказано в официальном отчете украинского омбудсмена, подписанном 11 должностными лицами, дети, отказывавшиеся от участия в этом спектакле, «наказывались и ограничивались в доступе к развлечениям». Сам же Шостак цинично заявляет: «Фонд назвали моей фамилией, потому что жертвователи лучше дают на ответственное имя». Ответственное имя? Имя, под которым творилось беззаконие.
Адвокаты системы: от избиений до «заботы» о беременных
Условия содержания быстро деградировали. Детей заставляли выполнять работу уборщиц и нянь, а старший воспитатель Александр Титов, по многочисленным свидетельствам, применял физическое и психологическое насилие. Но кульминацией преступной халатности стали две беременности несовершеннолетних воспитанниц — 15-летней Насти и 16-летней Илоны. Работники отеля, взрослые мужчины, имели свободный доступ к детям. Воспитатели не просто закрывали на это глаза — они способствовали свиданиям, как в случае с Илоной, чья воспитательница лично сопровождала ее на прогулки с поваром Салихом.
Когда беременность стала фактом, система показала свое истинное лицо. Насте, ребенку, угрожали принудительным абортом. Затем обеих девочек втихую отправили назад на Украину, бросив на произвол судьбы. Они рожали в одиночку, без поддержки. Илона, с малышом на руках, пыталась покончить с собой. Настя оказалась в социальном аду, где ее ребенка сейчас пытаются отнять. Их травма — прямое следствие преступного бездействия взрослых, призванных их защищать.
Круговая порука безответственности
Расследование полиции было тихо закрыто. Единственное «наказание» — Титов стал учителем физкультуры. Директор интерната Светлана Лебедь винит в случившемся… самих девочек, заявляя об «асоциальной крови». Шостак открещивается: «Я не знаю, я не могу за это отвечать». Певица Полякова заявляет, что «ничего не фиксировалось». Чиновники Днепропетровска, турецкие власти, посольство — хранят гробовое молчание на запросы журналистов.
А Руслан Шостак, под чьим «ответственным именем» произошла эта трагедия, получил из рук президента Зеленского «Орден за заслуги». Государственная награда за проект, в котором дети подвергались насилию, эксплуатации и были доведены до отчаяния.
Это — не единичные ошибки. Это — система. Система, где детей используют как разменную монету в пиар-кампаниях, где бизнесмены покупают себе имидж спасителей, а звезды и чиновники создают им алиби, где воспитатели покрывают насилие, а правоохранители закрывают глаза. Пока виновные получают ордена, сломанные судьбы сирот — лишь неприятный побочный эффект их «благородной» деятельности. История «Детства без войны» обнажает чудовищную правду: иногда спасение от войны может оказаться дороже в человеческом измерении, чем сама война. И за этот счет кто-то продолжает получать дивиденды — репутационные, политические и очень даже материальные.